сайт о путешествиях
Главная  /  Москва  /  Петровский парк

Петровский парк


Два с половиной века назад территория от нынешнего «Динамо» до «Аэропорта» ничего мало-мальски приметного собой не представляла: поля, огороды, пустыри...

Со времен Петра I места эти принадлежали Высоко-Петровскому монастырю, которому русский царь покровительствовал, отчего земли, здешнее сельцо и построенный в конце XVIII века по проекту М. Казакова царский подъездной дворец называли Петровскими. В 1827 году вокруг дворца был разбит обширный парк, который стал любимым местом отдыха москвичей.

К концу XIX века Дворцовое ведомство, в ведении которого находился Петровский парк, начало распродавать участки частным лицам под застройку. Так в аллеях старинного парка стали появляться шикарные дачи и виллы именитых москвичей. Среди них в начале XX века на всю Москву знаменита была вилла «Черный лебедь» (Нарышкинская аллея, 5), построенная архитектором В. Адамовичем а неоклассическом стиле.

Кто в России не знал предпринимателей Рябушинских? Глава семьи Павел Михайлович Рябушинский оставил восьми сыновьям и пяти дочерям солидное наследство. И хотя семья была старообрядческая, все дети получили отличное образование. Сыновья его окончили Академию практических наук, прошли стажировку за границей и поспешили войти в отцовское дело. «Родовые фабрики были для нас то же самое, что родовые замки для средневековых рыцарей», — писал один из них, Владимир.

Но, как говорят, в семье не без урода. «Паршивой овцой» в «стаде» Рябушинских стал пятый сын Николаша, как звали его в семье, да и во всей Москве. Получив свою долю наследства, не пожелал он приумножать капитал, а, имея талант художника и склонность к искусствам, решил потратить папашины денежки на удовольствия и богемную жизнь.

Надо сказать, что искусство не было чуждо никому из славной купеческой семьи. Так, Степан Павлович коллекционировал старинные музыкальные инструменты. Михаил и Павел собирали картины российских и европейских мастеров, Сергей — иконы. А дом Ефимии Павловны Носовой, урожденной Рябушинской, называли «дворцом Козимо Медичи». Залы в нём расписаны были Серовым. Сапуновым, Судейкиным, Лансере. Портреты красавицы-хозяйки создавали Головин, Сомов и Голубкина. Но никто из семьи не сыграл в жизни художественной Москвы столь значительной роли, как «шалый Николаша».

Да и когда им было? Они основали «Банкирский дом братьев Рябушинских», один из крупнейших в России «Московский банк бр. Рябушинских», Сергей и Степан стали во главе автомобильного завода АМО (ныне ЗиЛ), Павел издавал газету «Утро России», Все наживали капиталы, умножая отцовское добро, и только Николай Павлович занимался живописью, кутил и выпускал (в убыток себе) роскошный журнал «Золотое руно», где сам был главным редактором. А кроме того, он организовывал выставки, среди которых была, например, знаменитая в те годы «Голубая роза». Зато, прожив дотла своё состояние до семнадцатого года, он, в отличие от братьев, ничего не потерял, когда к власти пришли большевики и национализировали все богатства Рябушинских.

В 1910 году Москву облетела трагическая сенсация: купец Прасолов застрелил в ресторане «Стрельна» свою красавицу-жену, увидев её там и обществе Николая Павловича Рябушинского и его богемной компании. На суде «свидетель Рябушинский» утверждал, что с погибшей купчихой его связывала лишь дружба: «Она приезжала ко мне только потому, что ей было интересно в моем доме». «Что же там такого интересного?» — пытался уточнить судья. «В моём доме всё интересно, — объяснил Рябушинский, — мои картины, мой фарфор, да, наконец, я сам».

И верно, за скромным неоклассическим фасадом «Чёрного лебедя» скрывался весьма экзотический интерьер: причудливая мебель, изготовленная по специальному заказу с маркой в виде чёрного лебедя. В спальнях, обтянутых драгоценной парчой и шелками, курились восточные благовония и стояли бесценные вазы и фигурки. В столовой поражала посуда из тончайшего венецианского стекла, на которой красовался тот же чёрный лебедь. Гостей встречали белоснежная мраморная лестница, сверкающие бра и люстры, ковры и, разумеется, картины. А картины у обладавшего прекрасным художественным вкусом Николая Павловича были ценнейшие: Кранах, Брейгель, Пуссен, Ван Донген, а также полотна друзей и сподвижников по «Золотому руну» и выставкам, которые организовывал меценат Рябушинский, — Павла Кузнецова, Сукейкина, Сарьяна, Артура Фонвизина.

Не менее внутреннего убранства виллы удивлял сад. Там росли пальмы, орхидеи и другие экзотические растения. Вместо собаки на цепи сидел леопард. Струи фонтанов переливались на солнце, по дорожкам прогуливались павлины и фазаны...

И в литературно-художественных кругах Николай Павлович добился столь желанной ему известности. Из знаменитых и влиятельных семей Рябушинских, Щукиных, Бахрушиных, Морозовых он был единственным, кто удостоился чести быть упомянутым на страницах изданного в 1907 году альбома «Современная Россия в портретах и биографиях выдающихся деятелей».

Да, это был своего рода парадокс истории. А закончился он так. Меняя жён и любовниц, которых галантный Николаша осыпал драгоценностями от Фаберже, цветами из Ниццы и невиданными праздниками в «Чёрном лебеде», устраивая бесконечные вернисажи, банкеты, издавая журнал, Рябушинский промотал-таки наследственный капитал. В 1911 году он пустил с аукциона свои картины и скульптуры. Но беда не приходит одна: вспыхнул пожар в вилле. Сгорели все диковины «Чёрного лебедя». Лишь несколько картин удалось спасти из пламени, среди них был врубелевский портрет Валерия Брюсова. Сама вилла не слишком пострадала, и Николай Павлович продал её нефтепромышленнику Леону Манташеву, который также был склонен к благотворительности и меценатству, хотя до бывшего хозяина дома ему оказалось далеко.

Семью Манташевых хорошо знали в Москве. Глава её, Александр Иванович, строил школы и больницы. Построил и церковь, но не в Москве, а... в Париже, неподалёку от Елисейских полей. На вопрос: «Отчего же именно в Париже?» — он обычно отвечал: «В этом городе я больше всего грешил».

Его сыновья и дочери жили во Франции, но после смерти отца Леон и Иосиф решили переехать в Москву. Братья были страстными лошадниками, и именно от них остался в наследство москвичам ипподром на Беговой улице.

Николай Павлович покинул Москву и Россию. За границей он вновь влюбился в прекрасную итальянку, много моложе себя, и продолжал радоваться жизни, как бы тяжела временами она ни бывала. В 1973 году в Англии вышла статья о нём, называвшаяся «Николай Рябушинский. Плейбой восточного мира». Таким он, собственно, и был.

В 1918 году здание виллы заняла районная ЧК. При разборке вещей была обнаружена богатая коллекция икон (теперь она хранится в Третьяковской галерее). Позже «Чёрный лебедь» менял хозяев, интерьеры, окружение, но уже не знал славы и блеска времён Рябушинского, когда собирались в этих стенах художники и поэты, создавшие серебряный век русского искусства.

Подписывайтесь на новости сайта!
 
    Рейтинг@Mail.ru
Работает на Amiro CMS - Free